То, что Грегори пишет стихи, я узнала с момента нашего знакомства — почти 20 лет назад.
С тех пор столько их было — на обрывках салфеток, на найденных в карманах смятых листочках бумаги, на обложках книг.
Он всегда стеснялся этого своего дара, не считая его каким бы то ни было даром. Да и дел в каждом дне было столько, что до стихов не доходило вовсе. Но они рождались — как почки на деревьях — и тихо кочевали по дому. И иногда звучали — в те редкие минуты, когда Грегори, немного смущаясь, решался прочитать их вслух.
Этот я записала вчера на слух — в день, когда впервые пару тысяч лет назад во время вечерней трапезы хлеб и вино стали Телом и Кровью. И там, где двое или трое собирались во имя — в ответ приходило ощущение, что мы не одни. Сегодня нас трое. И это самое большое счастье для каждого из нас, и наша главная сила, которая даёт нам возможность делиться ею с другими.
***
Во сне приснился стих.
Болела голова.
Он зазвучал и стих —
рассыпались слова.
Я даже закричал,
но вышел слабый стон.
И мне не отвечал
тот, кто послал мне сон.
Но был же этот миг,
и были те слова.
И я людей чужих
хватал за рукава.
Но хмурились они,
спешили на вокзал.
«Чтоб не было войны», —
один из них сказал.
Такой был странный вид:
я со своей бедой,
почти что инвалид,
ненужный и седой.
Я не сошёл с ума,
и жизнь чуднее снов.
Но жаль, что ты сама
тех не слыхала слов.
***
Морщинистый, небритый,
битый, тёртый, хитрый, как змея,
выпивший, наверное, целый литр.
В зеркало смотрелся? Это я.
Вижу злую шею индюшачью,
офицерский выпячен кадык.
Не жалею, не зову, не плачу,
получивший всё сполна, старик.
***
Странная жизнь на Гринвью-авеню,
где я ничего не совью,
не любя и вдали от тебя.
Но я никого не виню
здесь, на Гринвью-авеню,
кроме самого себя.
Странная жизнь
в доме у Речной долины,
где собирал картины,
где сегодня руины,
ну просто завал, приятель,
где шла эта странная жизнь,
которую я создавал,
считая, что я создатель.
И если воспоминанья не лгут,
то здесь когда-то был вырыт пруд.
И это был адский труд
как доказательство любви.
А сейчас — сорняки растут.
Хочешь, рви?
Sehr gut.
***
Мне снился сон.
Ты уходила.
Вот так уходят корабли.
Ещё всё было,
было,
было.
Но море тайно от земли
воды полоской отделило
корабль.
Ещё слова сказать могли.
Ещё всё было,
было,
было,
ещё любила,
так любила.
Ещё моя,
ты уходила
от опостылевшей земли.
***
В какой-то из моих ночей
явился голос и позвал:
— Григорий!
Но вот убей, не помню чей.
Был сон. И горе, горе, горе,
а я рыдал и рвался ввысь,
спускался в мрачные подвалы,
где находил лишь только крыс.
Прости, Господь,
и дай начать сначала.
***
Был хлеб весёлым, круглолицым парнем.
Он к нам валился прямо из пекарни
С коричневой от зноя головой,
Дымился он довольными ломтями.
И, сдвинув скатерть дружными локтями,
Мы пировали в радости живой.
Ручьём свободная лилась беседа,
Сосед, смеясь, перебивал соседа,
Бутылка кочевала вдоль стола...
Вдруг словно тень какая-то прошла —
И всё преобразилось постепенно:
Менялся стол, вытягивались стены,
Стал чёрствым хлеб, не звякала посуда,
Свисала скатерть, мокрая от слёз.
А мы не знали, кто из нас Иуда,
А кто Христос.
ПРО ДЯДЕК И ТЕТЕК
Девчонки играют в куклы,
мальчишки играют в прятки,
Из них вырастают тётки,
из них получаются дядьки.
Дядьки влюбляются в тёток,
а тётки — влюбляются в дядек,
Кто-то давно придумал
такой на земле порядок.
Дядьки мечтают о стройных,
красивых и загорелых,
Не понимают дядьки,
Что главное — это не тело.
Ведь тётки бывают злые,
тётки бывают дуры,
И это не отражается
на стройности их фигуры.
А тётки ищут успешных,
надёжных, умных, богатых,
А получают тётки
жадных, глупых, пузатых.
И дядек совсем не любят
живущие с ними тётки,
А дядьки эти желают
только футбола и водки.
И ненавидят тихо
друг друга дядьки и тётки,
И говорят друг с другом
только про деньги и шмотки.
Вот так и живут они вместе
долгие, может быть, годы,
Мучаются и страдают
бедные эти уроды.
И объясняют все беды —
искали себе половинку,
А это найти труднее,
чем от трусов резинку.
Нашёл я их бед причину
и записал в тетрадку:
чтобы не ошибиться,
чтобы попасть в десятку:
Ищите целую тётку,
а также целого дядьку.